Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.)




НазваниеМоя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.)
Дата публикации17.10.2016
Размер9,76 Kb.
ТипДокументы
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала - это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.), мемуары бывших воспитанниц институтов благородных девиц, энциклопедия Р. М. Кирсановой «Костюм в русской художественной культуре» и рассказ Мамина - Сибиряка «Ната» (1887г.). Определение из толкового словаря Ожегова: «Кисейная барышня-это жеманная девушка с мещанским кругозором». В этом определении важно каждое слово. Жеманная – лишенная простоты и естественности, манерная. Мещанский кругозор – сугубо личные интересы, узкий и безразличный к интересам общества. Цитата из энциклопедии Кирсановой: «Кисея – лёгкая, тонкая хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения с чрезвычайно редким расположением нитей, что делает её полупрозрачной. Особый стиль поведения, манера одеваться, которые позже породили выражение «кисейная барышня», начали складываться в 30-40-е годы 19 века. По времени это явление совпадает с утвердившимся в дамской моде грациозным силуэтом, основанном на контрасте очень пышной юбки и тонкой, затянутой в корсет талии; хрупкость, беззащитность нежной девицы подчёркивалась манерно склонённой головкой, потупленными глазками.»



Кстати сказать, ведущим образом модных коллекций лета 2005 года стала кисейная барышня – воплощение невинности, неосознанного кокетства, женственности.



Если сравнить два этих образа: «кисейная барышня» образца середины 19 века и «Кисейная барышня» образца начала 21 века, то видно, что образ воздушности в 21 веке остаётся из 19 века, но платья меняются в зависимости от духа времени и уже нет «потупленных глазок».

Впервые словосочетание «кисейная барышня» применено в повести Помяловского. Так некая эмансипированная помещица Лизавета Аркадьевна назвала провинциальную девушку Леночку. Что же это за особа? Леночке было около 20 лет. Теперь немного о внешности: « Леночка наклонилась и стала водить зонтиком по земле. С плеча её скатилась мантилья, ветер шелестел кисейным рукавом; обнажилось белое плечо, на котором, как муха, сидело родимое пятнышко; ротик её полуоткрыт; вся она замерла и затихла, как птица на ветке...», А вот характерный пример манеры поведения: «Леночка с удивительной лёгкостью переходила с предмета на предмет; рассказала, как она тонула однажды; что у них новый дьячок; про козу свою рассказала; от козы перешла к дяде, к няне, подругам; после этого ей ничего не стоило заговорить о цветах, о новом платье; а через несколько минут она говорила. Что терпеть не может пауков и тараканов, что она любит толстые пенки и сливки, клубнику и запах резеды. Черноглазая болтунья была неистощима... Леночка не догадывалась, что над ней смеются и с намерением заставляют говорить».

И вот этой девушке помещица Лизавета Аркадьевна выносит столь суровый приговор: «Кисейная девушка!... ...ведь жалко смотреть на подобных девушек — поразительная, жалкая пустота!... Читали они Марлинского, — пожалуй, и Пушкина читали; поют: ”Всех цветочков более розу я любил“ да ”Стонет сизый голубочек“; вечно мечтают, вечно играют... Ничто не оставит у них глубоких следов, потому что они неспособны к сильному чувству. Красивы они, но не очень; нельзя сказать, чтобы они были глупы... непременно с родимым пятнышком на плече или на шейке... легкие, бойкие девушки, любят сентиментальничать, нарочно картавить, хохотать и кушать гостинцы...».

Где же формировались «кисейные барышни»? Немного истории. 5 мая 1764 года Екатерина II подписала указ об учреждении Воспитательного общества благородных девиц. Воплощались в жизнь просветительские планы императрицы и её окружения «преодолеть суеверие веков, дать народу своему новое воспитание и, так сказать новое порождение» (Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. XVI. № 12103.). Это учреждение должно было создать «новую породу» светских женщин, которые в том же духе воспитают своих детей, продолжающих их дело, что в конечном счёте цивилизует всё общество: смягчит нравы, одухотворит его интересы и потребности. Основное место в учебной программе уделялось тому, что считалось необходимым для светской жизни: изучению языков (прежде всего – французского) и овладению «дворянскими науками» - танцами, музыкой, пением и т. д. Этих умений было более чем достаточно, чтобы иметь репутацию не просто образованных, но «учёных» девушек. Однако первостепенное значение придавалось другому, о чём свидетельствует название первого в России учебного заведения подобного типа – «Воспитательное общество благородных девиц». Основной целью было « образование сердца и характера». Выработка «хороших манер» и светского «благородства» должна была помочь питомицам Воспитательного общества занять видное положение в обществе. Воспитательное общество благородных девиц было училищем закрытого типа. Лишь с 1860-х годов воспитанниц начали отпускать домой (сначала только на каникулы, а затем и в праздники), а в институтских классах начали появляться приходящие девицы. Однако до самого своего конца (большая часть упразднена после Октябрьской революции) институты в основном сохранили закрытый характер, резко отличаясь от открытых учебных заведений (например, от женских гимназий).



Теперь давайте поинтересуемся, как же там жилось? Вот воспоминания воспитанниц. Институт был царством порядка. Порядок начинался с наблюдения за опрятностью и аккуратностью воспитанниц, поддерживался строгим контролем за исполнением ими обычаев и правил институтской жизни и основывался на твёрдом распорядке дня. Всё совершалось по звонку в одно и то же, строго определённое время...Выше всего здесь ценилось полное подчинение правилам и обычаям институтской жизни, послушных девочек называли – «парфетки»/»парфетницы» (от французского «parfaite» - совершенная). А строптивых и шаловливых – «мовешки» ( от французского «mauvaise» - дурная). В мемуарах конца XIX – начала XX в. очень ярко описывается потрясение, которое испытывали девочки, оказываясь в непривычной для себя обстановке. Из семьи они попадали в мир строго официальных отношений с институтским начальством и воспитательницами (классными дамами), утрачивали при этом не только имена, но даже иногда и фамилии, как пишет одна из институток, А. Н. Луканина: «тяжело было им из Ани, Сони и Маши стать сразу Ивановой, Петровой, Семеновой» и даже «номером двадцатым, тридцатым, сороковым» - так метилось белье воспитанниц, и так же они иногда обозначали друг друга.



Потеря имени и фамилии – это, конечно, ужасно, но девочек ещё переодевали в одинаковую казённую одежду.

Как писала в своих мемуарах Елизавета(?) Водовозова: «После завтрака нас повели в дортуар, где мы должны были надеть гарусные (из мягкой кручёной шерстяной ткани) капоры (головной убор с лентами, завязывающимися под подбородком)



и камлотовые (сделанные из плотной тёмной шерстяной или хлопчатобумажной ткани) салопчики,



чтобы отправиться в сад на прогулку ( Салоп – верхняя очень просторная утеплённая женская одежда с широкими рукавами или без них, скреплявшаяся лентами или шнурами. Название от французского salope – неряха, небрежная, неопрятная женщина. В русском языке возникло выражение «салопница»; оно имеет сходное значение с французским salope, но обрастает дополнительными смысловыми оттенками (старомодный, бедный)) . Институтский туалет в дореформенный период отличался необыкновенным безобразием: только платья шили более или менее по фигуре, а верхнею одеждою и бельем воспитанницы должны были довольствоваться что кому попадало. Нередко девочке полной доставался салоп от худенькой, и она еле натягивала его на себя. Воспитанницы старших и младших классов, одетые в салопы допотопного фасона и в гарусные капоры, скорее походили на богадельных старушонок, чем на детей и молоденьких девушек».



Обувь тоже была ужасной, как пишет Елизавета Водовозова: «Мы не могли являться ни на балы, ни даже на уроки танцев в казённых башмаках,- выделывать в них антраша и пируэты не было физической возможности: наши «шлёпанцы» то и дело сваливались с ног, а когда приходилось вытягивать носок, балетчица, в младших классах обучавшая нас танцам, замечала то одной, то другой, танцевавшей в казённых башмаках: «Да вы, кажется, вместо носка пятку вперёд вывернули». И вообще институтская форма была уродлива и неудобна. Елизавета Водовозова пишет в мемуарах: « Форма чрезвычайно меняла наружность новенькой: даже грациозная миловидная девочка казалась в ней неуклюжей. Камлотовое платье было настолько коротко в младшем классе, что выставляло напоказ жалкие кожаные башмаки, которые скорее можно было назвать туфлями или шлёпанцами, и грубые белые нитяные чулки. Пока новенькая не умела приноровиться к своему форменному наряду так, чтобы её безобразные туфли не падали с ног. Чтобы рукавчики не сползали, чтобы платье не расстёгивалось позади, она ходила, тяжело ступая, и имела крайне неуклюжий вид. В первый раз на свидании с родственниками новенькая обыкновенно поражала их своею переменой, и они, не стесняясь, повторяли на все лады: «Какой смешной наряд! Как он тебя безобразит!..» К тому же этот наряд совсем не был приноровлён к условиям жизни: холщовая пелерина, накинутая на плечи, не защищала от зимнего холода, когда термометр в классе показывал двенадцать градусов, а во время уроков приходилось сидеть с обнаженными плечами.( при Водовозовой рукавчики и пелеринки полагалось снимать во время уроков; после реформы 1860–х годов этот обычай был отменен)».

В старших классах ко всем бедам институтской одежды добавлялась ещё одна – приходилось носить корсеты. Как пишет Елизавета Водовозова, вся беда заключалась в том, что «...китовый ус в казённом корсете был заменяем то металлическими, то деревянными пластинками, до такой степени хрупкими, что они беспрестанно ломались и впивались в тело. Поносишь, бывало, такой корсет месяц – другой, и вся талия оказывалась в ссадинах и ранках...».

Итак, промежуточный вывод: «вещный» (т.е. предметный) джентльменский набор институтки – это институтская одежда: камлотовые платья не по размеру, вечно-сползающие рукавчики, неудобные «шлёпанцы», допотопные капоры и салопы, жуткие корсеты.

Особые условия жизни в женских институтах (девичий коллектив, постоянный голод и холод, ужасная брань классных дам, неудобная одежда и обувь, чувство оторванности от дома и т.п.) действительно привели к тому, что сформировалась «новая порода» светских женщин. Но та ли, о которой мечтала Екатерина II? Одна из выпускниц в начале 20 века в своих мемуарах писала, что сформировался особый «культурно-психологический тип». Постараемся выяснить, что он собой представлял.

У институток существовала целая система «обожаний». Из воспоминаний Елизаветы Водовозовой о встрече с братом и дядей: «...они ведь здесь обожаниями занимаются...обожают даже сторожей, ламповщиков...Чем же выражается у вас это обожание? Я начала рассказывать о том, какие слова кричат обожаемым учителям, каким обливают пальто и шляпу духами...Ну, а священнику как вы выражаете своё обожание? Адоратрисы (от фр. «adore»-обожать) в первый день Пасхи вместо яиц дарят ему (священнику) красиво вышитые шелками мячики, натирают духами губы, когда христуются с ним...). Итак, первая особенность этого культурно-психологического типа – это восторженность. Что же ещё? Второй особенностью можно считать незнание институтками того, что происходит за стенами института. Вот что пишет об этом Елизавета Водовозова: «За высокие стены её (институтки) заколдованного замка не долетало ни одного человеческого стона, ни малейшего сведения не доходило до неё о каком-нибудь человеческом движении, и вообще решительно ничего не знала она о положении своей родины, о её несчастиях и надеждах. Окончив курс в дореформенном институте, институтка вступала в жизнь с самыми дикими воззрениями, с самыми наивными предрассудками, с нелепыми требованиями от людей, с пошлыми и сентиментальными мечтами. Её манили к себе роскошь, балы, выезды, туалеты, платья, ухаживания блестящих кавалеров, одним словом, она мечтала о том, о чём мечтали тогда все так называемые «кисейные барышни». Героиня рассказа «Ната» говорила: «Воспитание я получила в институте. ...я мечтала об удовольствиях, о победах хорошенькой девушки, первый раз вывезенной в свет, о молодых людях...». Из этой институтской особенности следует другая (третья) – удивительно нелепое отношение к обыденной жизни. В своих воспоминаниях Елизавета Водовозова писала: «...после окончания институтского курса большая часть её (институтки) понятий были нелепы, её страх безрассуден, отношение к обыденной жизни и её явлениям подчас просто комично. Она идёт по улице, а с противоположной сторон навстречу ей приближается мастеровой под хмельком,- она с ужасом бросается в сторону; ползёт по руке червяк, сядет насекомое – она с визгом несётся куда глаза глядят. Многие из воспитанниц после выпуска были убеждены в том, что если кавалер приглашает во время бала на мазурку, это означает предварительное сватовство, за которым последует формальное предложение. Одна институтка, прождав напрасно в продолжении нескольких дней своего кавалера с бальной мазурки, была так скандализирована этим, что бросилась к своему брату-офицеру, умоляя его выйти на дуэль и стреляться с человеком, по её мнению, опозорившим её. Если родители институтки не соглашались выдать её замуж за человека, сделавшего ей предложение, если он был даже известный негодяй, она воображала, что получивший отказ должен непременно застрелиться».



Институтки, чувствовавшие себя «детьми» в непривычном для них взрослом мире, иногда сознательно играли роль «ребёнка», всячески подчёркивая свою детскую наивность: «...всё жеманство. Так называемое жантильничанье, приторное наивничанье, всё это легко развивалось в институтках в первые года после выпуска, потому что этим забавлялись окружающие» (Записки институтки. С. 179.). Во всяком случае, «выглядеть» институткой значило говорить ребячьем голосом. Придавая ему специфически - невинный тон, и смотреть девочкой (А.Н.Казина. Отечественные записки. 1877. №3. С. 189.). Вспомним о манере общаться Леночки из повести Помяловского «Мещанское счастье». А вот пример из рассказа Мамина – Сибиряка «Ната»: «Ната, называя своего спутника по имени, каждый раз делала очень смешную гримасу, как это делают избалованные дети...». Следовательно, четвёртая особенность – это сознательная игра в ребёнка. А пятой яркой чертой институток можно считать их лексику. Она в основном состояла из восклицательных предложений, междометий, прилагательных в превосходной степени с уменьшительно-ласкательными суффиксами, например: «какая она препротивная медамочка!», « какой он предобрый милочка!». Однако восторженность легко сменялась прямо противоположным ей состоянием - раздражением и озлоблением. Существительные «ангел», «божество» и «прелесть» уживались в их лексике с существительными «дрянь», «ведьма» и «урод». А прилагательные «божественный» и «обворожительный» с «гадким» и «противным». Видно, что эмоции без полутонов – это или восторг, или отвращение. Интересно, что это привело к бытованию таких , мягко говоря, странных сочетаний, как «душечка поганая», «бессовестная душечка».

Промежуточный вывод: можно говорить о существовании «невещного» (то есть непредметного) джентльменского набора институтки: восторженность, незнание ничего, что происходит за стенами института, нелепое отношение к повседневной жизни, игра в ребёнка и особая лексика.

Однако часто после выпуска у институток появлялось то, чего не хватало в институтской жизни. Так, например из-за неудобных, некрасивых, одинаковых для всех платьев появлялось безумное желание надеть кружевные платья. И вот при выпуске происходило превращение из «гусениц» в «бабочек». Из воспоминаний: «Выпускные экзамены окончены, а вот и выпуск. Церковь переполнена народом. Мои подруги, не пожелавшие продолжать своего образования, в первый раз, как птички из клетки, вылетают на волю. Все они в пышных белых платьях, в белых кушаках, в белых перчатках. Недостаёт только крыльев, чтобы походить на ангелов<...>Ещё вчера, в неуклюжем форменном платье, девушка не отличалась особой миловидностью, а сегодня, в рамке пышных белокурых или чёрных волос, она имела прелестный и грациозный вид».

Итак, можем перейти к выводам:

  1. Можно выделить два типа джентльменского набора кисейной барышни – «вещный», куда входят атрибуты кисейной барышни, и «невещный», куда входят черты характера и манера поведения.

  2. «Вещный» джентльменский набор кисейной барышни – это, конечно, кисейное платье, зонтик, перчатки и т. п., «невещный» - особая манера поведения: игра в ребёнка, нелепое отношение к жизни, восторженность и т.д.

  3. «Невещный» джентльменский набор кисейной барышни напрямую вырос из «невещного» джентльменского набора институтки, а «вещный» заменился на прямо противоположный, т. е. из «богадельных старушонок» в допотопных салопах и гарусных капорах вылупились, как бабочки из гусениц, кисейные барышни.


Похожие:

Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconНабор атрибутов данного отношения (т е. таблицы) называется
Набор атрибутов данного отношения (т е таблицы) называется возможным ключом, если отображение, порождаемое этим набором из данного...
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconЧто называется изделием?
Изделием называется предмет или набор предметов, подлежащих изготовлению на производстве
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconПо самообразованию, над которой я работала в течение трёх лет, называется
Моу «Вейделевская средняя общеобразовательная школа Вейделевского района Белгородской области»
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconОсновные понятия Интернета
Протокол набор правил, за которыми осуществляется обмен информацией между компьютерами в сети
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) icon«И думал о счастье…» Художественный мир Александра Грина
Эта фраза из повести «Алые паруса», и поместил ее Грин в конце книги. Когда писатель создавал это произведение, наверное, тоже думал...
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconФорма 2 Информация об открытии кабинета здоровья
В кабинете созданы комфортные условия для занятий: имеется современный набор мебели, компьютерная техника с выходом в интернет, демонстрационные...
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconУчебник: А. А. Плешаков «Мир вокруг нас»
Оборудование: 3 ватмана, карта «Золотое кольцо России», набор иллюстраций о городах, набор слов помощников
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconУрока Тема урока и содержание
Знакомство с древнерусским текстом. «Повесть о Петре и Февронии Муромских». Нравственные заветы Древней Руси
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconУрока Вид урока Тема урока Р/р
Национальное своеобразие средневековой русской литературы. «Повесть временных лет»
Моя тема называется «Джентльменский набор кисейной барышни». Материалы, с которыми я работала это повесть Н. Г. Помяловского «Мещанское счастье» (1861г.) iconЧто такое счастье?
Что такое счастье? Это когда утром хочется идти на работу, а вечером возвращаться домой. В этом смысле Маше повезло: работу свою...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
dopoln.ru
Главная страница