Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение!




НазваниеКак вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение!
Дата публикации17.10.2016
Размер9,76 Kb.
ТипДокументы
dopoln.ru > Право > Документы
Гримасы доморощенного «медобслуживания»

Александр Косвинцев

Для начала на правах автора немного личных впечатлений. Прошедшим летом в нашей семье появился малыш. Конечно, доводилось слышать, что в медучреждениях приходится платить «за каждый чих». Но что под разными предлогами «обирают» даже беременных женщин — такое в страшном сне не могло присниться. За «страховку» в роддоме с нас взяли немало. Все было обставлено так, что заплатили «добровольно». И, видимо, в знак благодарности за плату новорожденную «наградили» серьезной инфекцией. Признаюсь, в сердцах я пообещал одной роддомовской начальнице, что расскажу в газете о порядках и нравах, царящих в их заведении. Но горечь от общения с людьми в белых халатах была такой, что, как только садился писать, руки опускались... Очень кстати пришелся визит в редакцию руководителя фирмы «Кузбассмедимпорт» Николая Мелянченко. Доктор медицинских наук, автор 104 научных работ, бывший председатель областного департамента охраны здоровья населения предложил «Кузнецкому краю» для публикации несколько глав своей новой книги «Реформа здравоохранения РФ. Новая стратегия развития». Правда, по объему и стилистике рукопись больше подходила для специализированного издания. Ну, а мы решили задать профессору несколько животрепещущих вопросов.

- Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение!

- В Кузбассе?

Да во всей России, пожалуй. Мы же не в отдельном государстве живем...

—Больше всего тревожит душу, что реформы в российском здравоохранении как-то постепенно переродились и пошли совершенно по иному пути. Существующий у нас прообраз модели ОМС (обязательное медицинское страхование) — это тупиковый путь

^ Но не вы ли за нее ратовали, будучи «главным медиком» области?

— К сожалению, для непрофессионалов я действительно считаюсь радетелем данной системы. На самом деле вся моя деятельность была направлена тогда на то, чтобы в силу возможностей не допустить в России даже бесперспективных попыток построения негосударственной системы ОМС.

Как известно, в 1991 году нам в Кузбассе дали право провести эксперимент, он длился по 31 декабря 1993 года. На нас в тот период распространялся иммунитет по федеральным законам, и мы могли делать все, что хотели, был такой «розовый» период. А с другой стороны, мы понимали, что должны были строить не только для себя, строить модель, которую потом может взять вся страна. Я тогда, хотя меня и критиковали за это, много ездил за рубеж, много смотрел, учился. И что сразу бросилось в глаза — вообще-то в той же Европе наиболее эффективна не модель ОМС. И вообще ОМС — это ведь не государственная модель, это модель частная, она существует там, где государство не имеет собственной лечебной сети, то есть само не может воспроизводить и предоставлять людям медицинские услуги. Поэтому оно обязывает частные структуры подчиняться определенным правилам, но само в медобслуживании непосредственно не участвует, выполняя только контрольные функции.

Зарождалась система ОМС в Германии и ряде других европейских стран еще в конце XIX века. В те времена возможности государства в регулировании отношений в социальной сфере и, в частности, в здравоохранении были очень ограниченными. Практически отсутствовала сеть государственных лечебных учреждений, не было целевых налоговых сборов в казну. Население страдало от бесконтрольности и экономического произвола производителей медуслуг. Лечебные учреждения и частнопрактикующие врачи зачастую использовали некомпетентность людей для необоснованного завышения объемов необходимой помощи и цен за лечение. В этих условиях поистине революционное значение имело внедрение системы обязательного медстрахования работодателями наемных работников и членов их семей. Реализация трех классических принципов ОМС (государство определяет объем услуг — работодатели осуществляют финансирование — страховые организации размещают заказы в лечебной сети и обеспечивают контроль качества и себестоимости услуг) позволила в определенной степени сбалансировать интересы общества и медиков, обеспечить граждан основными видами бесплатной медицинской помощи. Дополнительную устойчивость системы обеспечивают резервные фонды ОМС, покрывающие непредвиденные расходы, а также органы госуправления, контролирующие «правила игры» и «бюджет развития». Система же ДМС (добровольного медстрахования) обслуживает в основном богатую часть населения, лишенную государством права на бесплатную медстраховку. И только, обратите внимание, на собственной лечебной базе!

Введение системы ОМС столетие назад стало крупным социальным завоеванием трудящихся. Однако со временем стали видны и ее основные пороки: недостаточная профилактическая направленность, высокая затратность. Ничего, кстати, противоестественного в этом нет. Такова логика жизни, что государство практически не в состоянии принудить частные структуры повседневно, из года в год заниматься дорогостоящей профилактической работой. Не менее трудно сдерживать и аппетиты частных лекарей (лечебниц). В странах, где долгие годы существует частная лечебная сеть, врачи — весьма богатые люди. И очень циничные. Наиболее выражено это в США.

Но в мире есть и другой опыт. Не понятно, почему наших законодателей не вдохновил пример Великобритании и стран британского содружества, где существует система государственного медстрахования (ГМС). Построена она просто и логично. Существует социальный налог на здравоохранение либо просто на эти цели пускается часть бюджетных поступлений. Существуют государственные органы управления отраслью и некоммерческие территориальные страховые сообщества. Последние финансируют государственные и муниципальные лечебно-профилактические учреждения (ЛПУ). При этом страховщики несут полную ответственность перед населением и государством за обеспечение текущей меддеятельности, а органы управления выполняют контрольные функции и занимаются перспективным развитием сети.

В отличие от многих стран в Англии государством застраховано сто процентов населения. Лечат там, естественно, не хуже, чем в континентальной Европе.

В то же время затратность британского здравоохранения в два раза ниже по сравнению, скажем, с той же Германией. Заразительный пример. Не случайно система ОМС в большинстве стран мира, где существовала, процентов на 80 уже видоизменена. И процентов 20 осталось до построения системы ГМС. Цифры, понятно, условные, главное — тенденция. Характерно, что даже в таких рыночных странах, как Швеция, Израиль или Япония, влияние государства в данном вопросе становится преобладающим.

В годы эксперимента в Кузбассе мы фактически выстраивали систему ГМС. Под впечатлением второй половины девяностых годов многие, наверное, забыли, что тогда кузбасские медики получали больше, чем где-либо в стране. В лечебно-диагностическую сеть у нас шли неплохие инвестиции, а платные услуги как таковые кузбассовцы практически не знали. Это не значит, конечно, что не было проблем. Но ситуация заметно отличалась от нынешней... Нас нельзя считать «родителями» существующей системы хотя бы потому, что системы ОМС в нашей стране... нет. Я много общаюсь с иностранными специалистами. Они не могут понять, что же это такое в российском здравоохранении создано. Название вроде знакомое, все остальное — нечто непонятное, аморфное, искусственно вырванное из разных систем и эпох, абсолютно разбалансированное, нечто такое, что невозможно объяснить и охарактеризовать.

^ Ну мы-то, российские граждане, прекрасно знаем, что за «чума» свалилась на нашу голову. Опять же как иначе, если у государства средств на медицину не хватает...

— Проблемы недофинансирования в нашем здравоохранении не существует. У нас налицо проблема перефинансирования...

Простите, вы или оторванный от жизни человек, или у вас большие связи в медучреждениях. А обычный человек в наших медучреждениях только и слышит от всех, от медсестры до главврача: мол, финансирования нет, потому топайте, граждане пациенты, в нашу кассу…

— Денег в нашем здравоохранении крутится предостаточно. Другое дело, что где-то густо, а где-то пусто. Но я отвечу и на вашу реплику лично в мой адрес. Сейчас для многих медиков составляет особое удовольствие, скажем так, указывать мне мое место. Профессор, заслуженный врач, бывший чиновник... Наоборот, я стараюсь везде платить, не связываться, тем более что в силу своей нынешней коммерческой деятельности хорошо знаю, кто, где, как и сколько берет. И как вообще эти деньги проходят по всей цепочке. Я с отвращением вынужден этим заниматься. потому что мне это претит, но я знаю, что затратность в сфере здравоохранения - настолько необоснованна!

В 1998-1999 годах я редко бывал в Кузбассе. Работал в Австралии, налаживал там работу медицинских центров по типу наших созданных еще в советское время поликлиник, работал в международных проектах, работал в Москве. Потом, когда у жены тяжело заболели родители, стал находиться дома почти постоянно. И вдруг сделал для себя открытие: бесплатный сектор в нашем здравоохранении практически исчез. Смотришь отчеты — вроде бы фонд ОМС стал намного больше собирать, благодаря новому руководству там все улучшилось, контроль за всем вырос... Но если смотреть не отчеты, а с точки зрения нормального человека... Еще года два назад было иначе. Да, где-то человек был вынужден приносить какие-то лекарства, белье, но базовый объем бесплатной медпомощи был, по крайней мере, без лечения человек не оставался, даже если у него в кармане не было ни гроша. Сейчас совершенно другая ситуация! И никто не может понять, где его найти, бесплатный сектор, и почему он так быстро ликвидировался.

Другое изменение заключается в том, что, как выразился один мой бывший пациент, произошло такое «осволачивание» медиков! Не все, конечно, одинаковы, но проблема налицо. Почему? Я человек не наивный, догадываюсь, что к деньгам быстро привыкаешь. Еще, кстати, в 1995 году говорил Кислюку (предыдущий глава области. — Ред.) что медики в отличие от бюджетников других специальностей долго бастовать не будут. Когда безденежье и отчаяние превысят какой-то порог, их совесть и ответственность перед пациентом притупятся…

Процесс закономерный. Государство людям что-то гарантировало. И утерло руки. А спрашивали пациенты с врачей. Врачи же от того, кто им заказал медобслуживание населения, но получали всего необходимого. Естественно, они, без медикаментов и без зарплаты, были озлоблены. Это — на одной чаше весов. На другой — указанный монополизм медиков. Зачастую врач в одном лице определяет потребность человека и сам же воспроизводит услугу. Выполняет он ее от имени государства, а продавать ее может... от имени себя, родимого. Отсутствие нормальной политики государства в данной сфере привело к тому, что приватизированными оказались не лечебные учреждения — произошла приватизация медицинской деятельности. Самый ублюдочный, извините за прямоту, тип приватизации, когда государство содержит основные фонды, лечебную сеть, содержит, правда, на нищенскую зарплату кадры, обеспечивает ресурсами, но не является при этом доходополучателем. А меддеятельность заказывается либо самим населением по всяким разным схемам типа добровольно-принудительного страхования, либо предприятиями.

Иррациональность того, что «построено» в нашем «здравоохранении» за последние годы, не может не видеть только слепой. Смотрите. Куча заказчиков: ОМС, ДМС примоплатные и взяточные схемы. И все толкутся где? Правильно, в государственной лечебной сети. Другой у нас практически нет. Финансовые потоки перемешаны. Здесь оказывают помощь в рамках псевдоОМС. Тут же торгуют своими «страховками» «добровольщики», которым потакает, естественно, небескорыстно, медицинский начальственный люд. В отчетах все гладко. На практике невозможно проследить, что куда тратится. Более того, возникла целая система «общаков».

^ Воровской термин?!

— Вот именно. В здравоохранении «общак» — это когда люди что-то потихоньку толкают вне официальной деятельности, а потом доходы обобществляют и распределяют.

Самое главное, ради чего чиновники от здравоохранения идут во власть, — покупать медикаменты для льготников, инсулины, оборудование... Именно на момент закупок и возникает определенный интерес. Еще очень любят финансировать — это когда создается «игольное ушко», через которое деньги от работодателя поступают не непосредственно производителю, а через промежуточную систему фондов, страховых организаций... Сами ничего не воспроизводя и практически не отвечая за результаты деятельности, перераспределяют финансовые потоки — это тоже все очень любят, потому что всегда есть возможность «отсосать». Вообще «форточки» специально заложены в законах, лоббировались. И есть, знаете ли, некий прогресс: если раньше эти схемы были абсолютно противозаконны, то теперь они приняли более легальный характер — средства уходят на официальные нужды выстроившихся в очередь посредников, различных структур. Правда, с точки зрения здравого смысла, смысл существования всего этого «шевелящегося и поедающего» не понятен никому, кроме них самих.

Мне, например, никто не объяснит, в чем необходимость фонда ОМС в том виде, в каком он существует у нас. Я целый месяц сидел в японском фонде, искал хоть какие-то аналогии с нашим. Тщетно. На Западе вообще подобная структура считается нелогичной.

^ Но сколько всего «поедют» и «отсасывают»?

— Не меньше половины. И аппетиты, похоже, растут.

К слову, нас предостерегали. В Германии профессор Беске, например, говорил, что мы ни в коем случае не должны вводить систему ОМС. Дескать, мы бы сейчас хотели, да не можем из нее выбиться, Америка не может, Клинтон не может... Если, дескать, финансовые структуры, посредничающие в здравоохранении, наберут силу и их лоббирование достигнет «точки невозврата», то вы уже ничего не сможете сделать.

^ А была ли у нас альтернатива? Могли мы пойти другим путем?

— На международной конференции за несколько лет до начала «перестройки» наша система здравоохранения была признана лучшей в мире как самая профилактически направленная, социально ориентированная, наименее затратная. У нас затратность была в 400 раз ниже, чем в США. Фактически это была модель здравоохранения XXI века. С началом реформ ее, конечно, нужно было подправить с учетом новых реалий, встроить в новую систему «координат», но отнюдь не ломать, что наметили сделать и практически сделали.

^ Но кто? И почему? По недомыслию?

— Отнюдь. Я свидетель, что все произошло далеко не случайно.

Еще в период существования СССР союзный Минздрав разработал хороший закон о медстраховании. Не обязательном — такого слова там не было. Этот закон был не идеален, если судить с учетом нынешних знаний, но основа была хорошая — ГМС. Но что получилось? С распадом Советского Союза на первый план вышел российский Минздрав, бывший до этого заштатной, мало значащей конторой. Опыта нет, амбиций — сами понимаете. И тут к доработке закона о медстраховании подключается фактически группа частных лиц... Позднее некоторые из них получили известность как эксперты Всемирного банка. Они развернули кипучую деятельность, сотрудничая с западными «экспертами». Закон был мгновенно написан, мгновенно — по масштабам такого дела — принят.

Лоббировали его мощно. Речь, говорят, шла о сотнях тысяч долларов, которые платили людям, бывшим на ключевых постах, чтобы протолкнуть этот закон.

Я тогда только начинал работать начальником регионального здравоохранения. До этого часто входил в министерские комиссии, проверял даже Институт микрохирургии Федорова, у которого работал. В общем, в Москве меня знали. И вот однажды в приемной министра раздается телефонный звонок. Мне говорят: «Вас просят из посольства США». Звонил Джон Лесар, он руководил программами «Агентства международного развития» США. Пригласил. Встретили. Была почти двухчасовая беседа. Помимо всего прочего, было очень много комплиментов. Мол, хорошо вас знаем, хотим управлять вашей карьерой. Много позже я узнал, что «Агентство международного развития» — это организация, которая через какую-то гуманитарную, техническую и другую помощь навязывало определенные модели развития, подбирало определенные кадры, курировало какие-то политические процессы. Но тогда всего, конечно, не понимал. Было лестно. Но знаете, на что они меня купили? Предложили несколько миллионов долларов для кузбасского здравоохранения. Правда, потом выяснилось, что эти миллионы, проходя через нас, оседали у их «экспертов». То есть мы выполняли роль аборигенов, которые разрабатывали так называемые «совместные проекты». А когда дело доходило до окончательного варианта, было мощное давление. Ну зачем, дескать, такое рыночное. В России это не пройдет... Таких, как я, у американского «Агентства» набралось человек шестьдесят. Правда, руководителей здравоохранения из регионов было немного — основу «стада» составляла, так сказать, иммунная система нашего здравоохранения — академики, руководители крупных отделов институтов, которые создавали каноны советского здравоохранения. И вот все они вдруг оказались разработчиками этих «программ». Была страшная интенсивность конференций и совещаний. То в Испании, то в Лондоне, то в Лос-Анджелесе, то в Вашингтоне... Дух захватывало! Тем более что финансировалось все на высшем уровне. Заказывали «разработки», платили большие деньги, выходили книги о российских реформах, за которые тоже платили... Я не потому все это рассказываю, что такой честный — от нас, регионалов, фактически мало что зависело, нас, видимо, приглашали в качестве статистов. Правда, пользу из этих поездок извлек — во время эксперимента в Кузбассе курс взяли не на ОМС, а на ГМС. А академики удивляли. Они с такой легкостью отказывались от всего, что сами когда-то разрабатывали и что действительно составляло нашу гордость. Пошли статьи, что ОМС— это единственный свет в окошке. На «привязывание» наших ученых американцы потратили колоссальное количество средств. А ведь как? Пару раз «кукарекнешь», потом не пойдешь же против себя...

^ Выходит, предали нас... Но пройдена ли, Николай Борисович, «точка невозврата», как вы считаете?

— Возможно. Но наше счастье в данном случае в том, что мы, россияне, не умеем хорошо исполнять законы. Если бы в точности исполняли Закон о медстраховании, от существовавшей некогда системы здравоохранения камня на камне бы не осталось. Были бы сейчас частные конторки, куда есть деньги — иди, нет — ложись и умирай... Сложившаяся сейчас в здравоохранении ситуация устраивает всех, кроме населения. Население и должно добиваться перемен.

Мне кажется, Кузбасс опять мог бы сыграть ведущую роль в этом деле. У нас сильный губернатор, радеющий, как кажется, за народ. При его авторитете и влиянии можно добиться любого эксперимента, а то и внесения поправок в законодательство...

— Согласен. Региональные власти могут многое сгладить. Надо лишь более плотно работать с областными законодателями. Правда, в команде губернатора, на мой взгляд, не хватает системных аналитиков. Но не все можно поправить на региональном уровне. Систему ладо перестраивать радикально. И кто-то должен проявить политическую волю.

Кстати

Американская газета «Уолл Стрит Джорнал»: «Министерство юстиции США намеревается предъявить судебный иск Гарвардскому университету и его сотрудникам, которые в начале 90-х годов руководили программой оказания экономической помощи России. Иск будет предъявлен одному из ведущих гарвардских профессоров-экономистов — Андрею Штейферу, менеджеру гарвардского проекта Джонатану Хэю и их женам. Сумма иска —120 млн. долларов. В исковом заявлении говорится «Ответчики, выступавшие в роли консультантов правительства России в указанный период, руководствовались корыстными побуждениями».

«Кузнецкий край», № 117 от 12 октября 2000 г.

Похожие:

Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconКак вы думаете, как могут действовать препараты, которые предназначаются для снижения веса?
Иногда, при одновременном употреблении двух разных лекарств, одно из них перестает действовать. Как вы думаете, какие возможны механизмы...
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconЗадачи мероприятия: Образовательные: закрепить и систематизировать...
Ведущий: Дорогие ребята, наше мероприятие называется так «Он наш земляк, он наша слава.» Как вы думаете, о ком эти слова?
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconМоего исследования. Правильная осанка – это наше здоровье
А ведь именно в это время у мальчиков и девочек идет усиленный рост и формирование скелета. От того, насколько правильным останется...
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconКак вы думаете, кому из них легче устроиться на работу?
Как вы думаете, кому из них легче устроиться на работу? Если безделье не является целью вашей жизни, то, скорее всего, без работы...
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconУрок в 6-м классе Тема урока: Рост и развитие животных
Одна – единственная клетка – и в ней вся информация о том, каким должен стать живой организм. Заранее предопределены почти все внешние...
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconУпотребление обращений в речи
Учитель: Как вы думаете, ребята, каковы цели урока? Давайте вместе их сформулируем
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconУрок: "Род и семья исток нравственных отношений в истории человечества" Содержание
Сегодня мы продолжаем разговор о семье. Скажите, пожалуйста, как вы думаете, почему у нас на доске изображение старого ветвистого...
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconАннотация к программе учебной дисциплины
ПМ. 04 Организация социальной работы в различных сферах (социальная защита, здравоохранение, образование и др.)
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconВнеклассное, воспитательное мероприятие «Моя малая родина»
Я так завидовала вашей школе, новой, современной – моя школа была маленькой, деревенской. Прошло много лет. Я снова у вас в гостях....
Как вы думаете, Николаи Борисович, куда идет наше здравоохранение! iconКак работает психолог
Детский психолог специалист, который помогает взрослым понять, что происходит с их ребенком и c ними. Работа идет как с детьми, так...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
dopoln.ru
Главная страница